Вступая в противоборство с Западом, Сталин отлично понимал, что поддержка ярых противников американского империализма ему обеспечена изначально. Однако Кремлю было важно привлечь на свою сторону и людей иного склада — тех, кто болезненно воспринял раскол антигитлеровской коалиции и мечтал о нормальном сосуществовании СССР и западных государств. Этот контингент следовало убедить, что Кремль втянут в холодную войну помимо своей воли и что ключом ко всеобщему умиротворению являются успехи просоветских сил. Не случайно самым ярким брэндом международного коммунистического движения в те годы был знаменитый "Голубь мира" Пабло Пикассо.

Печатные издания (в частности, "Труд", »Коммерсантъ») пишут сегодня о художнике Пабло Пикассо. «Труд» сообщает, что в Берлине открылась выставка произведений Пикассо «Объятие», которую организовал его сын - Клод.

Но Пабло Пикассо, отмечает «Коммерсантъ», был не только гениальным художником, но и членом Французской компартии и намеревался написать героическое полотно с обнаженным Сталиным. Однако передумал, убоявшись критики своих товарищей по партии, и без того сурово осуждавших его за неприятие социалистического реализма, правда, при этом охотно получавших от него материальную помощь.

Подробности творческих планов гения относительно обнаженного Сталина изложены в книге английского исследователя Джердже Атлея "Коммунистические годы", изданной Йельским университетом. Пикассо вступил в компартию во время нацисткой оккупации Франции. После войны художника, правда, не заставляли ходить на партийные собрания, но он часто украшал президиумы всевозможных партийных мероприятий, а главное - дарил свои картины руководству ФКП, которая затем продавала их для пополнения партийной кассы.

В тот период своей жизни Пикассо искренне верил в идеалы коммунизма, но его долго не удавалось уговорить написать Сталина. Однако два раза он поддался. Первый - в 1949 году, когда отмечалось 70-летие "вождя народов". Правда, в этот раз художник ограничился аллегорией, нарисовав руку с бокалом вина, а над бокалом слово "Сталин", окруженное лучами, и ниже - "За твое здоровье!"

Панибратский рисунок вызвал резкую критику товарищей по партии. Но ее можно было считать пустяком по сравнению с бурей страстей по поводу другого произведения Пикассо, созданного по настойчивой просьбе руководства ФКП в связи со смертью Сталина в 1953 году. В газете Les Lettres francaises появился портрет вождя с глазами мечтателя и крепким подбородком бойца, который художник, судя по всему, с максимально возможным для него приближением к реализму срисовал с фотографии молодого Сосо Джугашвили. На следующий день коммунистические издания L`Humanite и France Nouvelle обрушились на Пикассо за "оскорбление" памяти руководителя международного коммунистического движения. А 18 марта, когда не прошло и двух недель после кончины Сталина, секретариат ЦК ФКП принял заявление, в котором "категорически" осудил публикацию портрета Сталина, "выполненного товарищем Пикассо".

Писателя Пьера Дэ, который был одним из руководителей Les Lettres francaises, послали успокоить Пикассо, так как опасались его резкой реакции. Дэ записал разговор с художником, и, к счастью, у него хватило юмора, чтобы оценить монолог Пикассо. Художник сказал посланцу партии: "Нарисуй я Сталина старым, с морщинами, мешками под глазами, все закричали бы: 'Как ты смеешь рисовать его стариком!' Поэтому я даже в какой-то момент собирался нарисовать его в героическом духе, обнаженным. Да, думал я, это здорово. Но как быть с его мужскими причиндалами? В классических скульптурах члены всегда маленькие. Но ведь речь идет о Сталине, мощном мужике, настоящем боевом быке. Но если ему приделаешь бычий член, за которым нарисуешь маленького Сталина, будет еще хуже. Тогда все закричат: 'Ты превратил его в сексуального извращенца!"

А потом Пикассо добавил: "Конечно, если ты настоящий реалист, то берешь линейку и измеряешь свой собственный аппарат. Но тогда ты превратишь Сталина в ординарного человека. Даже если ты готов собой пожертвовать и для полного реализма сделаешь слепок своего члена, а потом воспользуешься им в работе, то еще хуже набросятся: 'Ты что, решил, что ты - Сталин?!' Я уж не говорю о том, что у Сталина, должно быть, никогда эрекция не прекращалась. Нет, ты скажи мне, раз уж так разбираешься в социалистическом реализме, Сталина надо рисовать с эрекцией или без?"

Несколько лет спустя, когда и во Франции узнали о преступлениях "великого вождя", Пикассо, встретившись с Дэ, язвительно спросил его: "Теперь, надеюсь, вы не скажете, что я слишком благожелательно нарисовал Сталина?"

In entering into confrontation with the West, Stalin was well aware that he was guaranteed the support of ardent opponents of American imperialism. However, it was important for the Kremlin to attract people of a different nature to its side—those who were deeply affected by the split in the anti-Hitler coalition and dreamed of a normal coexistence between the USSR and Western states. This contingent had to be convinced that the Kremlin was being drawn into the Cold War against its will and that the key to universal pacification lay in the success of pro-Soviet forces. It is no coincidence that the most prominent symbol of the international communist movement in those years was Pablo Picasso's famous "Dove of Peace."